Полный перевод авторской статьи
Перевод оригинала на иврите. Ниже изложена позиция автора; это не медицинские рекомендации и не систематический обзор научных данных.
Возможно, врачи ошибаются? Когда борьба с раком превращается в борьбу с человеком
Современная онкология представляет себя как историю научного прогресса: инновационные лекарства, биологические методы лечения, точная лучевая терапия и усовершенствованная химиотерапия. Миллиарды вкладываются в разработку препаратов и клинические исследования. Но за всем этим прогрессом порой забывается главный вопрос: действительно ли мы исцеляем человека или преимущественно боремся с опухолью внутри него? Возможно, настало время перестать относиться к онкологическим протоколам как к неоспоримому учению и начать задавать вопросы, с которыми системе трудно справляться.
Продлеваем выживаемость — но что происходит с жизнью?
Представьте человека с диагнозом распространённого рака. Онколог предлагает ему новый препарат, который, допустим, увеличил медиану выживаемости с 12 до 16 месяцев. Статистически значимый результат, престижное исследование, одобренное лекарство. Но чего именно мы достигли? Увеличение медианы выживаемости на четыре месяца не гарантирует конкретному пациенту четыре дополнительных месяца и не говорит о том, какой будет его жизнь. Сможет ли он ходить, есть, спать, быть с семьёй? Или значительная часть оставшегося времени пройдёт в борьбе с токсичностью, слабостью, инфекциями и госпитализациями?
Это медицинский успех или лишь улучшение статистического показателя? Во многих онкологических исследованиях внимание сосредоточено на уменьшении опухоли или увеличении времени до прогрессирования заболевания, хотя эти показатели не обязательно гарантируют продление жизни или улучшение её качества. Понятие «излечение» тоже требует переосмысления. Для меня излечение — это не только исчезновение опухоли на снимке или пятилетняя выживаемость. Настоящее излечение означает возвращение к нормальной жизни, восстановление физиологических функций, отсутствие существенного сокращения продолжительности жизни и отсутствие рецидива на протяжении всей жизни. Это более строгое определение, чем принятое в медицине, и в настоящий момент невозможно доказать, что болезнь никогда не вернётся. Именно поэтому, заявляя об успехе, нужно сохранять скромность.
Иммунный парадокс: повреждаем систему, которая должна нас защищать
Иммунная система — один из самых сложных механизмов защиты и регуляции организма. Она отвечает не только за борьбу с бактериями и вирусами, но и за распознавание клеток, претерпевших злокачественные изменения, и за контроль развития опухолей. Однако некоторые онкологические методы лечения способны серьёзно повредить именно эту систему. Цитотоксическая химиотерапия поражает не только раковые, но и здоровые клетки, включая клетки иммунной системы. Она может подавлять костный мозг и вызывать иммунные изменения, иногда сохраняющиеся годами. Облучение повреждает здоровые ткани и иммунные клетки.
Но проблема не ограничивается подавлением иммунитета. Иммунологические методы лечения, усиливающие ответ против опухоли, также могут нарушать механизмы его регуляции. Блокада контрольных точек, таких как PD-1 и CTLA-4, может улучшать противоопухолевый ответ, но одновременно нарушает иммунную толерантность и, как утверждается в авторском тексте, часто вызывает тяжёлое воспаление здоровых органов. Здоровая иммунная система — не та, которая атакует с максимальной силой, а та, которая знает, когда и что атаковать и, главное, когда остановиться. Система, утратившая способность к регуляции, не является здоровой, даже если способна атаковать опухоль. На мой взгляд, это один из главных парадоксов онкологии: мы готовы к радикальным вмешательствам в иммунную систему, но всё ещё недостаточно оцениваем их долгосрочные последствия для её работы.
Когда человек порезался ножом, он обрабатывает рану и наклеивает пластырь. Через несколько дней рана заживает. Заживление обеспечил не пластырь, а механизмы организма, в том числе иммунная система и системы восстановления тканей. Рак — не обычная рана; иногда он даже использует иммунные механизмы для собственного развития. Но принцип ясен: нельзя понять восстановление, не понимая биологических систем, которые делают его возможным. Почему мы так много знаем об опухоли, но порой так мало — о работе иммунной системы человека, у которого она возникла?
Питание: действительно ли мы обеспечиваем больного человека необходимым?
Человек в онкологическом отделении иногда сталкивается с системным воспалением, метаболическими изменениями, потерей мышечной массы и выраженным снижением функций. Тем не менее он может получать стандартный набор еды, включающий промышленно произведённые продукты из коровьего молока, переработанную пищу и питательные напитки, например Ensure, которые иногда содержат добавленный сахар и промышленно обработанные компоненты. На мой взгляд, подача такой еды по умолчанию, без индивидуальной оценки состава и метаболических потребностей пациента, заслуживает критики.
Я поддерживаю значительное сокращение ультрапереработанной пищи, напитков с высоким содержанием добавленного сахара и продуктов с ограниченной пищевой ценностью. Не пора ли отвести качественному индивидуально подобранному питанию на основе цельных продуктов центральное место в онкологической помощи? Питание — не только способ пополнить запасы энергии. Оно является частью метаболической среды, в которой работают все системы организма, включая иммунную.
Психика и сознание: составляющая, которую медицине всё ещё трудно учитывать
Психонейроиммунология показала, что нервная, гормональная и иммунная системы постоянно взаимодействуют. Хронический стресс может изменять секрецию гормонов, активность иммунных клеток и воспалительные процессы. Но сколько места в повседневном лечении уделяется страху, одиночеству, травме, сну и ощущению смысла жизни? Нет доказательств, что негативные мысли обязательно вызывают рак, и нельзя возлагать на пациента ответственность за его болезнь. Но игнорирование биологической связи тела и психики не делает медицину более научной, а лишь оставляет представление о человеке неполным. Человек — не набор соединённых органов, а единая система тела, психики и сознания.
Каннабис, лекарственные грибы и свидетельства выздоровления: готовы ли мы исследовать то, чего не понимаем?
Эндоканнабиноидная система участвует в регуляции сна, боли, аппетита, стресса и иммунной активности. Рецепторы CB2 экспрессируются во многих клетках иммунной системы, а каннабиноиды способны влиять на секрецию цитокинов и механизмы иммунной регуляции. Лабораторные исследования указывают на значительный потенциал каннабиноидов в отношении процессов, связанных с гибелью раковых клеток, апоптозом и воздействием на опухолевое микроокружение.
Наряду с научными исследованиями существуют рассказы и личные свидетельства людей, сообщающих о регрессии рака после применения каннабиса, изменения питания, эмоциональной работы и глубокого изменения сознания. Такие сообщения не равноценны клиническим исследованиям, недостаток которых автор считает странным и заметным. Личное свидетельство не доказывает причинно-следственную связь, но, по мнению автора, должно стать отправной точкой для всестороннего научно-клинического исследования. Если мы сталкиваемся с сообщениями о неожиданном выздоровлении, следует выяснить, что происходило биологически, какое лечение проводилось, как менялась работа иммунной системы и можно ли выявить общий механизм.
Тот же принцип относится к лекарственным грибам. Рейши, майтаке, шиитаке и трутовик разноцветный (Turkey Tail) содержат соединения с иммунологической активностью. Экстракт PSK из Turkey Tail исследовался в Японии как дополнение к лечению некоторых видов рака; в части исследований были обнаружены преимущества по выживаемости.
Псилоцибин: может ли изменение сознания влиять на процессы восстановления?
В последние годы исследования псилоцибина в сочетании с психотерапией показали обнадёживающие результаты в снижении депрессии, тревоги и экзистенциального дистресса у людей с раком. Наряду с исследованиями есть личные сообщения о глубоких изменениях жизненного опыта, проработке травм и отношении к болезни, а иногда и об улучшении физического состояния. Сегодня недостаточно доказательств, что псилоцибин или изменение сознания излечивают рак либо продлевают выживаемость. Но достаточно ли систематически мы исследовали их влияние на иммунную регуляцию, системное воспаление и механизмы стресса?
Когда человек глубоко меняет свой жизненный опыт, справляется со страхами и обретает новое чувство смысла, стоит исследовать, меняются ли и каким образом физиологические процессы. Вопрос не в том, может ли одно лишь сознание вылечить опухоль. Вопрос в том, не упускаем ли мы важную биологическую составляющую, рассматривая внутренний мир человека как нечто отдельное от его тела.
Пора отказаться от неприкосновенности протокола
Я хочу задать онкологическому сообществу острый вопрос: как возможно, что десятилетиями мы вкладываем огромные средства в борьбу с раком, но для столь многих пациентов всё ещё можем предложить главным образом небольшое продление выживаемости — а, по утверждению автора, нередко не можем предложить и этого — ценой тяжёлого вреда организму? Необходимо изучать и экономический механизм разработки лекарств. Фармацевтические компании работают в деловой среде, где патенты, коммерческая исключительность и возврат инвестиций влияют на исследовательские приоритеты.
Эти стимулы могут давать преимущество разработке продуктов, которые можно защитить коммерчески, перед изучением природных веществ, на которые труднее получить исключительные права в их исходном виде. Хотя патентовать можно также составы, стандартизированные экстракты и новые способы применения природных веществ, нельзя игнорировать вопрос о том, как система стимулов определяет финансирование исследований. Всегда ли коммерчески выгодное является наилучшим с медицинской точки зрения?
Для меня каннабис и лекарственные грибы — священные дары природы. Их священность не связана с обещанием излечить любую болезнь; она заключается в огромном биологическом богатстве и возможности с их помощью изучать механизмы регуляции, защиты и равновесия организма. Признание ценности природы не противоречит требованию исследовать её воздействие строгими научными методами. Напротив, глубокое уважение к природе обязывает нас изучать её серьёзно, без предубеждений и без того, чтобы коммерческие интересы единолично определяли, какие вопросы заслуживают внимания.
Проблема касается не только исследований. Во многих случаях западная медицина уже превратила протокол из средства в цель. Это не будущая угроза, а реальность, которую нужно менять. Когда пациент становится номером в плане лечения, когда успех оценивается преимущественно по показателям опухоли и выживаемости, а иммунные функции, питание, психика и сознание остаются на периферии внимания, мы рискуем утратить первоначальную цель медицины.
Настало время другой модели. Модели, которая не ограничивается вопросом, какое лекарство уменьшит опухоль, а стремится понять, как вернуть человеку здоровье. Модели, изучающей иммунные функции, биологическую регуляцию, метаболизм, питание, стресс, каннабиноиды, лекарственные грибы и глубокую связь тела и сознания. Нужны смелые исследования, независимое научное мышление и готовность пересматривать даже общепринятые предположения.
Лечение само по себе — не цель. Протокол — не цель. Даже уничтожение опухоли само по себе — не цель. Цель — человек: его здоровье, способность действовать, свобода и возможность жить полноценной жизнью. И если медицина об этом забыла, пора ей напомнить.
Примечание автора: это авторская статья. Она не содержит рекомендации прекратить или заменить доказанное онкологическое лечение. Любое изменение лечения требует индивидуальной медицинской оценки.
